Прослышав о новшествах, в Гимры поспешили соседи, приглашая ввести шариат и у них. По такому случаю, Магомед написал «Блистательное доказательство отступничества старшин Дагестана». В этом страстном трактате он обрушился на приверженцев адата:
«Нормы обычного права — собрания трудов поклонников сатаны.
.Как же можно жить в доме, где не имеет отдыха сердце, где власть Аллаха неприемлема?
Где святой ислам отрицают, а крайний невежда выносит приговоры беспомощному человеку?
Где презреннейший считается славным, а развратный — справедливым, где мусульманство превращено в невесть что?
.Все эти люди разбрелись к нынешнему времени из-за бедствий и вражды.
Их беспокоят свое положение и свои дела, а не исполнение заповедей Аллаха, запрет осужденного исламом и верный путь. Из-за своего характера и грехов они раздробились и ими стали править неверные и враги. Я выражаю соболезнование горцам и другим в связисо страшной бедой, поразившей их головы. И говорю, что если вы не предпочтете покорность своему Господу, то да будьте рабами мучителей»[9].
Это воззвание стало манифестом вспыхнувшей в горах духовной революции.
Магомед обходил аул за аулом, призывая людей оставить адаты и принять шариат, по которому все люди должны быть свободны и независимы, и жить, как братья. По словам очевидцев, проповеди Магомеда «будили в душе человека бурю». Шариат распространялся, как очистительный ливень, сметая недовольных мулл, лицемерных старшин и терявшую влияние знать. Кази-мулла собрал вокруг себя уже много мюридов, и его проповедь звучала по всей Аварии. Жить по Корану и бороться с неверными! — таков был смысл его учения. Популярность молодого муллы вскоре разошлась по всей стране. О Кази-мулле заговорили на базарах, в ханских дворцах, в кельях отшельников. Аслан-хан Казикумухский вызвал Магомеда к себе и стал упрекать, что он подбивает народ к непослушанию: «Кто ты такой, чем ты гордишься, не тем ли, что умеешь изъясняться на арабском языке?» — «Я-то горжусь, что я ученый, а вот ты чем гордишься? — отвечал гость. — Сегодня ты на троне, а завтра можешь оказаться в аду». Объяснив хану, что ему следует делать и как себя вести, если он правоверный мусульманин, Магомед обернулся к нему спиной и начал обуваться. Ханский сын, изумленный неслыханной дерзостью, воскликнул: «Моему отцу наговорили такое, что собаке не говорят! Если бы он не был ученым, я отрубил бы ему голову!» Выходя из дома, Магомед бросил через плечо: «Отрубил бы, если бы Аллах позволил»[10]. Власти не придали особого значения новому движению шариатистов, полагая, что они могут быть даже полезны в смысле обуздания ханов, дикие нравы которых возбуждали у населения ненависть к властям. Зато силу нового учения хорошо понял почитаемый в горах ученый Саид Араканский. Он написал своим бывшим ученикам письма, в которых требовал оставить опасные проповеди и вернуться к ученым занятиям. В ответ Магомед и Шамиль призвали его поддержать их в деле введения шариата и сплочения горцев для освободительной борьбы, пока царские войска, расправившись с восставшими чеченцами и жителями Южного Дагестана, не принялись за высокогорные аулы, которым уже некого будет звать на помощь. Араканский не соглашался, полагая, что дело это безнадежное и непосильное. Тогда Магомед обратился к его многочисленным ученикам: «Эй, вы, ищущие знаний! Как бы ваши аулы не превратились в пепелища, пока вы сделаетесь большими учеными! Сайд может дать вам только то, что имеет! А он — нищий! Иначе бы ему не понадобилось царское жалованье!»[11]. Уязвленный, Араканский собрал своих сторонников и открыто выступил против Магомеда. Но было уже слишком поздно. Приверженцы шариата явились в Араканы и разогнали отступников. Сайд бежал к шамхалу Тарковскому, сказав, что его кусает щенок, которого он сам выкормил. Сайд любил хорошее вино, и в Араканах его оказалось достаточно, чтобы исполнить волю Магомеда: дом бывшего учителя был залит вином доверху, пока не рухнул. Ручейки с дьявольским зельем текли по аулу несколько дней, а захмелевшие ослы и домашняя птица изрядно повеселили араканцев. Горячие приверженцы нового учения сравнивали Магомеда с самим Пророком. Люди переставали платить налоги и подати, наказывали отступников, возвращались к истинной вере. Брожения и бунты охватывали уже подвластные царским властям области. Ученый тарикатист, созерцатель — Джемал-Эддин, служивший секретарем казикумухского хана, выразил желание познакомиться с молодым проповедником, но без мысли сделать из него тарикатиста. Джемал-Эддин был «молодым» вероучителем, лишь недавно получившим право благовествовать тарикат от Курали-Магомы из села Яраги, и ему нужны были дельные ученики.
Древние народы на территории России. Ранние башкиры
Наиболее древние цивилизации на территории бывшего СССР возникли в двух южных историко-культурных регионах – на Кавказе и в земледельческой Средней Азии. В VIII - VI вв. до н.э. часть Закавказья входила в состав государства Урарту. Просуществовав около 300 лет, оно погибло, а на его основной территории государственное образование получи ...
Деньги
В большинстве письменных источников постоянно упоминаются денежные суммы. Сообщения летописца о неурожаях и голоде, как правило, сопровождаются сообщениями о росте цен на хлеб.
Главной темой берестяных грамот оставались деньги, но историки до сир пор не знают значения некоторых денежных сумм. XII-XIV века были для республики безмонетны ...
Роль князя в управлении Новгорода и Пскова
Важнейшей функцией князей была защита Новгородской и Псковской республик от нападения извне. Князь также наблюдал за возведением оборонительных укреплений вокруг городов, выполнял судебные функции, участвовал в вече. Иногда князь направлялся в соседние страны.
Важнейшим источником доходов князя являлись судебные пошлины. ...